Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота»

Воскресенье

Днем я поглядел расписание поездов: если Анни произнесла правду, она едет через Дьеп поездом, который отходит в 5 30 восемь. Но может, «тип» увезет ее на машине? Все утро я бродил по улицам Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» Менильмонтана, а позже по набережным. Всего пару шажков, несколько стенок отделяли меня от нее. В 5 30 восемь наша вчерашняя беседа станет воспоминанием, тучная дама, губки которой мимолетно задели моих губ, объединится в прошедшем с худой Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» женщиной из Мекнеса и Лондона. Но еще пока ничто не ушло в прошедшее, так как она тут, так как еще можно ее узреть, уверить, увести с собой навечно. Я еще не Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» ощущал одиночества.

Я желал не мыслить об Анни, так как, вызывая в собственном воображении ее тело и лицо, я совсем терял власть над собой: руки у меня тряслись, по телу пробегала прохладная дрожь Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота». Я стал перелистывать книжки на прилавках букинистов, и сначала всякую похабщину – что там ни гласи, это отвлекает.

Когда на часах вокзала Орсе пробило 5, я рассматривал гравюры в книжонке под заглавием «Доктор с Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» хлыстом». Они были достаточно монотонны: на большинстве бородатый детина заносил плеть над страшенными нагими задами. Чуть я сообразил, что уже 5, я бросил книжку на прилавок и, схватив такси, понесся к вокзалу Сен Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» Лазар. Минут 20 я прохаживался по платформе, позже увидел их. На ней было обширное меховое манто, придававшее ей вид дамы. И вуалетка. На нем пальто из верблюжьей шерсти. Он был загорелый Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота», еще юный, очень высочайший и очень прекрасный. Вне сомнения, иноземец, но никак не британец – может быть, египтянин. Они поднялись в вагон, не заметив меня. Вместе они не говорили. Позже он вышел, чтоб Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» приобрести газеты. Анни опустила стекло в собственном купе; здесь она меня увидела. Она длительно глядела на меня без гнева, ничего не выражающим взором. Позже он возвратился в вагон, и поезд тронулся. В Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» эту минутку я вдруг ясно увидел ресторан на Пиккадилли, где мы когда то обедали, позже все кануло. Я отправился бродить по улицам. Утомившись, я вошел в какое то кафе и уснул. Официант разбудил меня, и Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» я пишу на данный момент, еще не стряхнув с себя сон.

Завтра дневным поездом я вернусь в Бувиль. Я останусь в нем не больше 2-ух дней – этого хватит, чтоб сложить Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» чемоданы и окончить расчеты с банком. В отеле «Прентания», наверное, захочут, чтоб я уплатил за две недели вперед, так как я заблаговременно не предупредил об отъезде. Еще нужно возвратить книжки в библиотеку. Так Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» либо по другому, до конца недели я возвращусь в Париж.

Что я выиграю от этой перемены? Не один город, так другой: один рассечен надвое рекой, другой окружен морем – если этого Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» не считать, они похожи. Люди выбирают необработанную, бесплодную землю и громоздят на нее большенные полые камешки. В этих камнях заключены запахи, они тяжелее воздуха. Время от времени их выбрасывают через окно на улицы, и Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» они остаются там, пока их не разметает ветер. В ясную погоду в город с одной стороны вливаются шумы и, пройдя через все стенки, выходят с другой; бывает, они кружат посреди камешков, которые раскаляются Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» на солнце, а на морозе покрываются трещинками.

Я боюсь городов. Но уезжать из их нельзя. Если ты рискнешь оторваться от их очень далековато, тебя возьмет в свое кольцо Растительность. Растительность, протянувшаяся на Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» километры и километры, ползет к городкам. Она ожидает. Когда город умрет. Растительность вторгнется в него, вскарабкается ввысь по камням, оплетет их, проберется вовнутрь и порвет своими длинноватыми, темными щупальцами; она лишит отверстия Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» света и всюду развесит свои зеленоватые лапы. Пока городка живые, нужно оставаться в их, нельзя одному просачиваться под густые лохмы у городских ворот – пусть для себя колышутся и взрываются без очевидцев Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота». В городках, если повести себя искусно и избрать часы, когда животные переваривают еду либо дремлют в собственных убежищах за грудами товаров распада органического мира, можно повстречать только минералы – менее ужасное из всего, что Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» существует.

Мне предстоит возвратиться в Бувиль. Растительность осаждает его только с 3-х сторон. С четвертой стороны – большая пропасть, заполненная темной, шевелящейся водой. Меж домами свистит ветер. Запахи тут задерживаются не так Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» длительно, как в других местах: гонимые ветром к морю, они стелются над темной водой, как будто блуждающие сгустки тумана. Идет дождик. На участке, обнесенном с 4 сторон оградой, люди оставили место для растений Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота». Но это оскопленные, прирученные, безопасные растения – так они разжирели. У их большие белесоватые листья, свисающие вниз как будто уши. А пощупаешь их – точь в точь хрящи. В Бувиле все жирное Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота», все белоснежное из за всей этой воды, низвергающейся с небес. Мне придется возвратиться в Бувиль. Какой кошмар!

В один момент я просыпаюсь. Полночь. 6 часов вспять Анни уехала из Парижа. Пароход уже вышел Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» в открытое море. Она дремлет в каюте, а на мостике загорелый «тип» курит сигареты.

^ Вторник, в Бувиле

Означает, это и есть свобода? У моих ног понуро спускаются к городку сады, и в каждом саду Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» – дом. Я вижу море, тяжелое, недвижное, я вижу Бувиль. Погода стоит красивая.

Я свободен: в моей жизни нет больше никакого смысла – все то, ради чего я пробовал жить, упало, а Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» ничего другого я придумать не могу. Я еще молод, у меня довольно сил, чтоб начать поначалу. Но что начать? Только сейчас я сообразил, как возлагал надежды в разгар моих страхов, приступов тошноты, что меня выручит Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» Анни. Мое прошедшее умерло, маркиз де Рольбон погиб, Анни возвратилась только для того, чтоб отнять у меня всякую надежду. Я один на этой белоснежной, окаймленной садами улице. Один – и свободен Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота». Но эта свобода немного припоминает погибель.

Сейчас моя жизнь заканчивается. Завтра я уеду из городка, который расстилается у моих ног и где я прожил так длительно. В моей памяти от него остается только заглавие Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота», кургузое, буржуазное, чисто французское заглавие, не такое шикарное, как Флоренция либо Багдад. Придет время, когда я спрошу себя: «Что я мог делать целыми деньками, проживая в Бувиле?» И от нынешнего солнца, от Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» нынешних предвечерних часов не остается ничего – даже мемуары.

Вся моя жизнь лежит сзади меня. Я вижу ее всю полностью, ее очертания и вялые движения, которые привели меня сюда. Что здесь скажешь Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» – партия проиграна, вот и все. Три года вспять я торжественно явился в Бувиль. Проиграл 1-ый тур. Возжелал сыграть 2-ой – проиграл 2-ой и проиграл партию. И при всем этом вызнал, что проигрыш Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» неизбежен всегда. Только подонки задумываются, что выиграли. С этого момента, по примеру Анни, я буду жить как живой покойник. Есть, спать. Спать, есть. Существовать вяло, покорливо, как деревья, как лужа, как красноватое сидение трамвая Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота».

Тошнота отдала мне маленькую передышку. Но я знаю, что она возвратится: она – мое обыденное состояние. Просто сейчас я очень утомился на физическом уровне, чтоб ее вынести. У нездоровых ведь тоже бывают Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» промежутки спасительной беспомощности, когда они на несколько часов запамятывают о собственной заболевания. На данный момент мне скучновато – вот и все. По временам я зеваю так очень, что по щекам у меня катятся слезы Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота». Это скукотища из глубочайших глубин, это глубинная сущность существования, сама материя, из которой я изготовлен. Я не опускаюсь – напротив: сейчас с утра я принял ванну, побрился. Но когда я Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» напоминаю все эти маленькие усилия по уходу за собой, я не усвою, как я мог их прилагать – так они бесполезны. Это, наверное, привычка сделала их за меня. Привычки то не погибли, они продолжают суетиться Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота», потихоньку, неприметно они делают свое дело – моют меня, вытирают, одевают, как будто няньки. Не они ли привели меня на этот бугор? Я не помню, как я сюда попал. Вне сомнения, поднялся Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» по лестнице Дотри. Неуж-то я по правде по одной победил все ее 100 10 ступенек. А еще сложнее представить для себя, что скоро я спущусь по ней вниз. И но, я знаю: в какой Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» то миг я окажусь у подножия Зеленоватого Холмика и смогу, задрав голову наверх, узреть, как вдалеке загораются окна домов, которые на данный момент в 2-ух шагах от меня. Вдалеке. Над моей Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» головой. А это мгновение, из которого я не могу вырваться, которое держит меня в плену, замыкая со всех боков, это мгновение, из которого я состою, остается только смутным сновидением.

Я гляжу вниз на сероватое Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» посверкивание Бувиля. Можно пошевелить мозгами, что это искрятся на солнце чешуйки раковин, осколки костей, гравий. Затерянные посреди этих осколков крохотные куски стекла либо слюды мелькают вдруг маленькими вспышками. Желобки, рвы и узенькие Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» бороздки, бегущие меж раковинами, через час перевоплотился в улицы, и я пойду по этим улицам повдоль стенок домов. И сам стану одной из числа тех крохотных темных фигурок, которые я могу рассмотреть Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» на улице Булибе.

Каким дальним от их я чувствую себя с верхушки этого холмика. Как будто я принадлежу к другой породе. После рабочего денька они выходят из собственных контор, самодовольно Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» оглядывают дома и скверы, и задумываются: «Это НАШ город, прекрасный буржуазный город». Им не жутко, они у себя. Воду они лицезреют только прирученную, текущую из крана, свет – только тот, который источают лампочки, когда Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» повернешь выключатель, деревья только гибридных, одомашненных видов, которые опираются на подпорки. 100 раз на деньку они лицезрят подтверждение того, что все работает как отлаженный механизм, все подчиняется незыблемым и непререкаемым законам. Тела, брошенные в Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» пустоту, падают с схожей скоростью, городской парк каждый денек запирается зимой в шестнадцать часов, летом в восемнадцать; свинец плавится при температуре 335 градусов; последний трамвай отходит от Ратуши в 20 три Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» часа 5 минут. Они уравновешенны, мрачноваты, они задумываются о Следующем дне, другими словами, просто говоря, – об следующем сейчас: у городов бывает один единственный денек – каждое утро он ворачивается точно таким, каким был намедни. Разве Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» что по воскресеньям его стараются немного прифрантить. Глупцы! Мне тошно мыслить, что я опять увижу их тупые, самодовольные лица. Они составляют законы, придумывают популистские романы, женятся, доходят в собственной глупости до того, что Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» плодят деток. А меж тем величавая, блуждающая природа прокралась в их город, просочилась всюду – в их дома, в их конторы, в их самих. Она не шевелится, она затаилась, они полны Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» ею, они вдыхают ее, но не замечают, им кажется, что она где то вовне, за 20 лье от городка. А я, я ВИЖУ ее, эту природу, ВИЖУ… Я знаю, что ее покорность – не Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» покорность, а лень, знаю, что законы для нее не писаны: то, что они принимают за ее всепостоянство… Это всего только привычки, и завтра она может их переменить.

Ну, а если что то случится? Если вдруг Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» она встрепенется? Тогда они увидят, что она здесь, рядом, и сердечко у их захолонет. Что проку им будет тогда от их плотин, насыпей, электрических станций, от их домен и копров? Случиться Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» это может когда угодно, хоть сию секунду – предвестий много. Тогда и, к примеру, отец семейства на прогулке увидит вдруг, как навстречу ему по дороге, как будто подгоняемая ветром, несется красноватая Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» тряпка. И когда тряпка окажется с ним рядом, он увидит, что это кусочек запыленного гнилостного мяса, которое тащится то ползком, то вприскочку, кусочек истерзанной плоти в ручейках крови, которую она выбрасывает толчками. Либо какая нибудь Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» мама посмотрит на щеку собственного малыша и спросит: «Что это у тебя? Прыщик?» – и увидит, как щека вдруг припухла, треснула, приоткрылась и из трещинкы выглядывает 3-ий глаз, смеющийся глаз. Либо они Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» ощутят, как что то мягко трется обо все их тело – так камыши в реке нежно льнут к пловцам. И они выяснят, что их одежка оживилась. А какой-то из них ощутит, как Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» что то скребется у него во рту. Он подойдет к зеркалу, откроет рот – а это его язык стал большой сороконожкой и сучит лапками, царапая ему небо. Он захотит ее выплюнуть, но это часть Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» его самого, придется вырвать язык руками. И появится огромное количество вещей, которым придется дать новые имена: каменный глаз, огромная трехрогая рука, ступня костыль, челюсть паук. И тот, кто уснул в собственной мягенькой Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» постели, в собственной теплой, уютной комнате, проснется нагим на синей земле в шумящих зарослях детородных членов – красноватые и белоснежные, они будут устремлены в небо, как будто трубы Жукстебувиля, и Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» большие их мошонки вылезут из земли на поверхность, лохматые, похожие на луковки. А над фаллосами будут кружиться птицы и клевать их своими клювами, и из их будет сочиться кровь. И еще из ран потечет сперма Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота», медлительно, вяло потечет смешанная с кровью сперма, студенистая, теплая, в маленьких пузырьках. Либо ничего этого не случится, никаких очевидных конфигураций не произойдет, но люди проснутся в один прекрасный момент днем и, открыв Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» ставни, изумятся какому то стршному смыслу, который внедрился в вещи и чего то ожидает. Только и всего, но стоит этому хоть малость продлиться, и люди сотками начнут кончать с собой. Ну что Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» ж, и пусть! Пусть хоть что то поменяется, наилучшего мне не нужно, посмотрим, что тогда будет. Многие погрязнут вдруг в одиночестве. Одинокие, совсем одинокие, наизловещие уродцы побегут тогда по Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» улицам, валом повалят мимо меня, смотря в одну точку, спасаясь от собственных бед и унося их с собой, открыв рот и высунув язык насекомое, хлопающее крыльями. Тогда и я расхохочусь, даже если мое собственное Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» тело покроет подозрительная грязная короста, которая расцветет цветами плоти, лютиками и фиалками. Я привалюсь к стенке и крикну бегущим мимо: «Чего вы достигнули вашей наукой? Чего вы достигнули вашим гуманизмом Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота»? Где твое достоинство, мыслящий тростник?» Мне не будет жутко – во всяком случае, не страшнее, чем на данный момент. Разве это не то же самое существование, варианты на тему существования? 3-ий глаз, который равномерно распространится Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» по всему лицу, естественно, излишний, но менее чем два первых. Существование – вот чего я боюсь.

Стемнело, город зажигает 1-ые огни. Господи! Как он захлестнут природой, невзирая на все его геометрические Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» полосы, как давит на него вечер. Отсюда это так… так оказывается на виду. Неуж-то же один я это вижу? Неуж-то нет нигде другой Кассандры, которая вот так же стоит на холмике Воскресенье - Сартр Тошнота «Тошнота» и лицезреет у собственных ног город, поглощенный утробой природы. А вобщем, какая мне разница? Что я могу ей сказать?

Мое тело тихонько повертывается к востоку и, качнувшись, пускается в путь.



vosmidesyatie-freda-brajt.html
vosmiosnaya-cisterna-dlya-perevozki-nefteproduktov-referat.html
vosmoe-mesto-elektricheskaya-lampochka.html