Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2

формой в традиционном смысле этого слова, и является нужным условием её настоящего восприятия. Конкретно оно делает вероятной её компанию и проявляет себя во всех четырёх основных качествах композиции: в мелодике, гармонии, тональности и Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 архитектонике.

Эти соподчинённые личные временные перспективы владеют любая своим центром и организуются ритмами разных масштабов.

Для мелодики центром является тоника; вокруг неё мелодия обращается, к ней тяготеют её тона, по отношению к ней оценивается Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 мера их стойкости и неустойчивости. Мелодическая перспектива организуется иерархией постоянных временных единиц — толикой, тактов и тактовых группировок, образующих многослойную сеть, которая координирует мотивы, фразы, предложения и периоды и интегрирует их Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 в иерархическую структуру.

Для гармонии центром служит тоническое трезвучие, точка разрешения и покоя, отправления и прибытия гармонических последовательностей, которая определяет функции и субординацию аккордов, применяемых в этих последовательностях. Их начала и Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 окончания делают собственный волнообразный ритм, и движение гармонии, подобно мелодическому движению, соотносится с сетью временн’ых единиц.

Гармонические функции, но, не ограничиваются отношениями меж смежными аккордами; они действуют и меж примыкающими разделами формы и Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 часто расширяются тональными отклонениями либо модуляциями.

Традиционное сочинение начинается и заканчивается, обычно, в одной и той же тональности, которая становится главной осью всей композиции — центром, «точкой схождения» всех её личных Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 перспектив. Подобно тому, как мелодия определяет движение и ритм сопутствующей ей гармонии, музыкальный материал всего сочинения определяет ход и ритм его тонального развития. Меж членением формы, сменами тематизма и тональными сдвигами устанавливается тесноватая связь. Последовательность Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 чётко очерченных разделов, контрастные направленные на определенную тематику материалы которых чередуются и ворачиваются на базе периодичности и симметрии, образует квазипространственную конструкцию музыкальной формы.




От традиционной формы ждут законченности, направленного на определенную Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 тематику единства, самодостаточности; она «закрыта», как обусловил Вёльфлин форму в традиционной живописи. В обоих искусствах эстетически ценное чувство завершённости создаётся практически геометрической корректностью пропорций снутри целого и его частей. В купе с единой Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 тонально организованной временной перспективой это показывает на единство и однородность мысленного места, занимаемого музыкальной формой.

Оставив сзади вневременную сакральную вселенную и вступив в мир людского опыта, музыканты были захвачены временными парадоксами Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 — переменами состояний, динамикой выразительных жестов и движений, развитием событий и мыслях, — и стремились отражать их в музыке с различной степенью конкретности. Структурные и выразительно-описательные функции практически неделимо соединились.

Тенденция геометрической упорядоченности Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 формы приводит к типизации музыкальных «сюжетов». Складываются стереотипы контрастных темпов, метров и тональностей; разные виды движения и тематизма «привязываются» к определённым разделам; формулы мелодических и гармонических кадансов и огромное количество Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 других, более тонких и различных деталей служат «путевыми знаками», которые повсевременно информируют слушателя о его местонахождении в развёртывающейся драматической конструкции.

Совершая собственный путь во времени, следуя за извивами композиторского воображения, за движением Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 мыслях, чувственных состояний, воображаемых сцен и событий, слушатель уверен в «вечном возвращении»: круг замкнётся, цикл завершится, спираль развития сделает полный виток и вернётся к отправной точке. Он ощущает себя в безопасности в конечном замкнутом ньютоновом Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 универсуме с его твёрдыми отчётливыми очертаниями, несокрушимо противостоящими ходу времени.

Очень верное воссоздание такового мира стало основным рвением живописцев и музыкантов. Его прямым продуктом явился stile rappresentativo. Он расцвёл в музыкальных воплощениях Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 поэзии, ораториях и операх XVII века, в каких композиторы пробовали передавать смысл слов, драматических коллизий, живописать обстановку воображаемого деяния, музыкально воспроизводя и подчёркивая интонации чувственно окрашенной соответствующей речи, разные типы движений, звукоподражания Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 и остальные изобразительные средства. Человек и его мир стали



предметами страстной заинтригованности; мифологические сюжеты и облачения никак не умеряли её.

Способность музыки представлять этот мир сама по для себя была волнующим Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 открытием, и композиторы принялись с энтузиазмом изучить открывшееся перед ними новое поле деятельности. Их находки, от самых доверчивых до в высшей степени изощрённых, готовили почву для будущей программной и затруднительно концептуальной музыки XIX Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 и XX веков. В свою очередь, эти находки появлялись не на пустом месте.

Пробы музыкально имитировать голоса и звучания ежедневной жизни и природы делались с начала XV века. В неких итальянских caccias Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 два голоса канона получали трактовку, внушавшую образ погони. Следуя за текстом, музыка передавала трубные сигналы, шум охоты, клики уличных торговцев. В одной из песен миннезингер Освальд фон Волькенштейн подражает голосам голубя, жаворонка, дрозда Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2, соловья и кукушки. Его мысль отыскала продолжение в так именуемых «птичьих пьесах» Жанекена в XVI веке и Куперена в XVII.

Их опыты не обошёл вниманием Атанасиус Кирхер, который в трактате Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 Musurgia (1650) — коллекции музыкальных фактов и легенд—излагает, посреди остального, голоса разных птиц (перепёлки, петушка на заре, курицы, снесшей яичко либо сзывающей цыплят), нотируя их и даже высказывая суждения относительно их ладовой базы Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2. Пение птиц — этих прирождённых певцов, знаков спонтанного природного творчества — сохраняло свою соблазнительность и позднее, от Пасторальной симфонии Бетховена до Oiseaux exotique и Réveil des Oiseaux Мессиана.

«Музыкальная живопись» не ограничивалась проигрыванием Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 птичих голосов; она обхватывала различные слышимые и даже видимые природные феномены. В вирджинальных фантазиях Джона Булля и других британских композиторов до и после 1600 года принципиальное место отводилось воссозданию звучаний колоколов. В одной Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 из собственных пьес Уильям Мунди попробовал передать «хорошую погоду», «молнию» и «раскаты грома», как говорят ремарки в нотках. В 1700 году германец Иоганн Кунау опубликовал свои «Шесть библейских историй» — поочередна программных сонат для Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 клавикорда, полных изобразительных эпизодов, включая финишную фугу в темпе presto, изображающую бегство филистимлян от Давида.

О том, как далековато заходили такие пробы, гласит сочинение французского композитора Марэна Марэ Tableau de l'Opération Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 de la Taille (1717) для альта и клавикорда, призванное изобразить ход



операции по удалению камня из мочевого пузыря и обильно уснащённое поясняющими ремарками, которые, по-видимому, должны были читаться вслух по ходу выполнения Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2. Этот «музыкальный комикс» остаётся собственного рода рекордом даже после всех изобразительных приёмов Рихарда Штрауса в «Домашней симфонии», «Альпийской симфонии», «Дон Кихоте», «Тиле Уленшпигеле» и других его симфонических поэмах. С начала прошедшего Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 века жанр «музыкальной картины» захватил почтенное место в западной музыке и получил обширное развитие в творчестве огромного количества композиторов.

Но, стремясь передавать музыкой воспоминания от предметов, пейзажей, событий, композиторы стремились также обогатить музыку Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 понятийным содержанием, экспрессией и логикой речи.

Одним из приёмов, получивший в английской литературе наименование «word painting» (живописание слова), развивался в певческой музыке и был связан с поисками музыкального эквивалента слова либо внушаемого им Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 представления. Слово «небеса» изредка пелось без восходящего движения в мелодии либо аккомпанементе, а слово «вода» — без волнообразного движения, как, к примеру, во 2-й части, «У ручья» бетховенской Пасторальной.

Практика использования музыкальных иконических знаков Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2-понятий была так общей и распространённой, что в 1625 году Иоахим Тюрингус сумел предложить их систематизацию. В своём трактате Opusculum bipartitum он подразделяет музыкально изображаемые понятия на три категории. Одна из Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 их — Verba affectuum — обхватывает проявления чувств: удовлетворенность, плач, хохот и т.д. Другая — Verba motus et locus — связана с обозначениями действий и местоположений: стоять, бежать, прыгать; небеса, преисподняя, гора и т.п. 3-я Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 — Adverbia temporis, numeri — отражает скорость и количественную характеристику движения: стремительно, медлительно; два раза, три раза; изредка, нередко и т.д.

Вобщем, при всей подробности этой номенклатуры она ещё не предугадывала музыкальные иконы Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 абстрактных понятий — такие, как фигура креста у Баха, — психических состояний у романтиков («вопрос» — начало «Прелюдов» Листа, d-moll'ной симфонии Франка; «неопределённость» — начало «Фауст-симфонии» Листа), сложных коллизий и мыслях (лейтмотивы Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 в вагнеровских операх и проч.).

В кантатах и хоралах Баха ещё выслеживается связь меж смыслом слов и сопутствующими им музыкальными фигурами. В собственной монументальной монографии о Бахе Швейцер предназначил



четыре главы дискуссии этих богатых Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 связей, утверждая, что осознание смысла схожих фигур-мотивов в чисто инструментальных сочинениях Баха совсем нужно для их выполнения с правильной артикуляцией и фразировкой.

Инструментальная музыка XIX века с её очевидными Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 либо сокрытыми концепционными и программными тенденциями в таковой степени насыщена абстрактными и описательными элементами, что её словесное толкование становится практически неодолимой необходимостью.

Вместе с скоплением «словаря» описательных музыкальных идиом принципиальное значение придавалось пониманию и Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 упорядочиванию принципов композиционной логики — синтаксису, порядку изложения в музыке. Начиная с рубежа XVII-XVIII вв., делались периодические пробы осознать и найти принципы музыкального изложения по аналогии с ораторским искусством и дать Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 ему формальное описание.

Иоахим Бурмейстер (1599, 1606), Иоханнес Нуциус (1613), Иоахим Тюрингус (1625), Кристоф Бернард (1660), Иоханнес Маттезон (1739) и другие почти во всем ориентировались на наследство величавых римских ораторов (Institutio oratorio Квинтилиана к середине XVIII века пару раз Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 издавалось в Германии и других странах Европы) и на сладкоречие современных проповедников. Они обрисовывали и классифицировали формальные типы, обхватывающие все стороны и фазы изложения, от отдельных фраз до организации целого.

В «Совершенном Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 капельмейстере» Маттезон обрисовывает композицию как последовательность 6 фаз, называя их Exordium (введение), Narratio (провозглашение), Propositio (главное утверждение), Confutatio (контраргумент), Confirmatio (доказательство) и Peroratio (заключение). Протяжённость и значение каждой из фаз могли варьироваться, но Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 их фиксированная последовательность должна была сказать композиции силу убедительной речи, содержащей изложение тезиса, его развитие, анализ, проверку и утверждение. Конкретно такую компанию можно с большей либо наименьшей отчётливостью проследить во Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 огромном количестве баховских прелюдий и фуг, инвенций и сюит, которые вправду звучат как риторически убедительная, глубоко чувственная, логически неотразимая бессловесная речь.

После Баха музыка изредка ставилась в связь с риторикой. На замену этому Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 понятию пришло новое: диалектика. С появлением зрелой сонатной формы монолог как принцип музыкального выражения уступил место диалогу. Единый музыкальный те-[13]



зис, неоднозначно «обсуждаемый» в полифоническом контексте, сменился сравнениями контрастных музыкальных мыслях.

Новый Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 стереотип, установившийся уже у Гайдна и Моцарта, получил кристаллическое выражение в именитых «двух принципах» Бетховена. Взрывчатая энергия, сокрытая в сравнениях контрастных мотивов и фраз, находит выход в столкновении нравов главной и Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 побочной партий, а потом в драматических коллизиях разработки, которые преодолеваются в синтезирующей репризе.

Сонатная форма утвердилась как более презентабельная модель нового музыкального мышления — символическая структура, средством которой новое время выражало своё видение жизни как Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 процесса, движимого конфликтом и борьбой.

Любопытно, что такое видение явилось плодом быстрее интуитивного прозрения, ежели эмпирического актуального опыта. В сонатных формах Гайдна конфликт и его преодоление — тезис, антитеза и синтез — формулируются Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 практически только через тональный контраст экспозиции, снимаемый в репризе, а не через контраст меж тематически очень близкими главной и побочной партиями. Для Гайдна и даже для Моцарта, обострившего направленный на определенную Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 тематику контраст меж партиями, тематизм принадлежал к сфере чисто музыкальных мыслях, не отягощенных сколько-либо определёнными актуальными соответствиями, драматическим либо философским подтекстом. Соната и симфония были быстрее общими композиционными типами — полем игры с Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 музыкальными мыслями, — ежели персональными музыкально-драматическими концепциями. Композиторы только начинали открывать источники вдохновения в обилии актуальных реальностей, находить средства музыкальной портретизации разных её сторон, коллизий, сил и конфликтов, быта и природы.

Бетховен сделал огромный Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 шаг к превращению игры музыкальными мыслями в драматическое повествование, — в направлении, которое обусловило музыкальный климат на следующие полтора столетия. Пользуясь скопленными средствами и изобретая новые, композиторы начали «строить миры», — создавать Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 музыкальные аналоги собственного мировосприятия и мировоззрения, — от монументальной симфонии до миниатюры, от песни до оперы.

При помощи сонатной формы либо без неё они добивались её конечного эффекта — сотворения многосложных композиций, организованных единством Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 перспективы и направления, внутренне цельных и законченных. Они разрабатывали гармонические, тональ-



ные и композиционные структуры, обеспечивавшие это единство, безустанно культивировали соответствующий индивидуализированный тематизм, раздвигали звуковое место во всех направлениях, выявляя его Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 контрастами динамических и тембровых планов.

Неплохой иллюстрацией этого музыкального универсума может послужить оркестровое вступление к вагнеровскому «Лоэнгрину» — сжатое музыкальное изложение головного сюжетного мотива оперы: спаситель-рыцарь св. Грааля спускается на землю, но Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2, разочаровавшись в неверии людей, покидает их.

Вступление начинается еле слышным прозрачным хоралом скрипок в высшем регистре, который медлительно и плавненько понижается, материализуясь в звучаниях низких струнных и древесных, добивается низшей, кульминационной точки в Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 мощном tutti с тяжёлой медью, а потом поворачивает ввысь и, следуя в оборотном порядке, опять тает в максимально больших аккордах скрипок. Целое плотно сплетено бескадансовой «бесконечной мелодией» хорала и упрямым отодвиганием разрешения гармонической неустойчивости Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2, достигаемой только в конце, хотя тональная ось A-dur'a чувствуется повсевременно.

Возникающий музыкальный образ носит отчётливо пространственный нрав. Спуск с высот до «уровня земли», переход из радужной дымки в область очень Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 отчётливого видения, постепенное наращивание, а потом ослабление звучания в границах всего динамического спектра — всё это внушает богатые чувственные и предметные представления.

Светоносный, воздушный, нематериальный, сначала чуть различимый образ равномерно Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 делается всё более мощным, тяжёлым, отчётливым, практически ощутимым. Пришествие небесного посланника музыкально изображено как путь физического предмета из непостижимой высоты и дали на землю — собственного рода «неопознанного летающего объекта», который приближается, приземляется и отбывает Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2.

^ Мозаика зеркал

Было бы ошибкой считать, что воображаемые ландшафты — музыкальные визуализации композиторской картины мира сейчас принадлежат прошлому. Напротив, таковой путь соотнесения



музыки с актуальным опытом продолжает существовать как в новых, так и Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 в обычных преломлениях, невзирая на глубочайшие перемены и психических установок, и самой действительности.

Многие композиторы продолжали «строить миры», интегрировать «образы-идеи, образы-коллизии в единой динамически развивающейся музыкальной концепции. Оперы и симфонии Хиндемита Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2, оратории и поздние симфонии Онеггера, практически все симфонии и поздние квартеты Шостаковича и многие другие сочинения насыщены аллюзиями драматических событий, принуждают думать над моральными неуввязками современности, определяют глубоко личное отношение к принципиальным актуальным явлениям Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 и дилеммам.

В базе целостности музыкальных концепций лежит целостность миропонимания их создателей. Центрально организованная, отлично упорядоченная, внутренне равновесная форма — сонатная либо другая, обычная либо модернизированная — охарактеризовывает широкие области композиторской Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 практики XX века.

Большая форма — более стойкий элемент традиционного музыкального наследства — пережила даже переворот, совершённый шёнберговской системой. Во огромном количестве собственных додекафонных сочинений Шёнберг сохраняет более обычные черты сонатной формы, хотя, как Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 увидел Рене Лейбовиц по поводу его Сюиты, ор.29 (1926), «шёнберговская "сонатная форма" так же отличается от сонатной формы у Малера либо Брамса, как эта последняя от сонатной формы у Шуберта либо Шумана». [26] Альбан Берг следует ей Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 в первой части собственного Камерного концерта (1925) с «неукоснительной дисциплиной» [27], а Веберн избирает для первой части Симфонии, ор.21 (1928) строжайший принцип двойного четырёхголосного канона.

Слабейшим и более уязвимым конструктивным элементом традиционной композиции оказалась Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 гармония. В итоге всего нескольких десятилетий насыщенного развития экспрессивные и колористические способности гармонии немыслимо расширились, но в той же мере она растеряла способность централизовать, направлять и артикулировать процесс музыкального развития.

Эту Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 эволюцию тщательно осветил Эрнст Курт в книжке «Романтическая гармония и её кризис в "Тристане" Вагнера», размещенной в 1920 году — через 60 лет после вагнеровской оперы, в какой совсем сложился стиль блуждающих гармонических последовательностей, максимально хроматизированных функционально Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 неопределимых аккордов, неприготовленных диссонансов и неразрешённых задержаний.



Стиль «Тристана» ясно гласил о распаде гармонического фундамента музыкальной конструкции и о связанном с этим исчезновении чувства направленности и общей перспективы музыкального Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 развития. То событие, что в продолжение следующего полвека Брамс, Брукнер и композиторы неоклассического толка продолжали опираться на крепкую систему тонально-гармонических отношений, могло только отсрочить неминуемое.

В 1911 году Шёнберг на теоретическом уровне Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 доказал (а до того фактически воплотил) идею эмансипированного диссонанса. Упразднение структурной функции гармонии было, но, частью более дерзкого предприятия — упразднения тональности как такой. Остов музыкальной композиции, главный фактор ориентации в пространстве музыкальной структуры распался. Чтоб Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 предупредить безотчетные соскальзывания в обычную колею тонального мышления и гарантировать чистую и поочередную атональность, он выдвинул спустя 10 лет концепцию «композиции двенадцатью тонами, соотносимыми только друг с другом», — систему, в какой ни один Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 тон не мог стать организующим центром.

Шёнберговское бескомпромиссное изгнание классической тональности было выражением последнего радикализма. Другие композиторы ослабляли либо нейтрализовали её централизующую силу не настолько решительными мерами. Дебюсси выбрал путь Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 новейшей интерпретации модальности. Барток соединял её с атональностью и тональной поляризацией. Мийо проявлял особенное пристрастие к политональности. При всех различиях путей общая тенденция показывает в направлении выветривания, затемнения, размывания либо расщепления композиционных Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 структур и перспектив.

Эта тенденция порождена беспристрастными причинами: отход от традиционных норм отражал девальвацию старенькой системы ценностей — традиционной картины мира как логичного, самодостаточного целого, обозримого с единой точки зрения. Знаменательно, что перемены на Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 музыкальной сцене начались в канун Первой мировой войны, длилось в короткие два десятилетия, предшествовавшие 2-ой мировой войне, и после неё, отражая крушение иллюзий, распад рационалистического мышления, рождение беспримерно нового взора на мир.

Не Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 так уже значительно, как ясно сознавали эти перемены композиторы, живописцы, писатели, драматурги. Их «строительные приёмы» молвят сами за себя. Организация, при которой абсолютная фиксированная точка соотнесения — центр, ось пер-



спективы — отсутствует и Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 элементы либо группы частей соотносятся только вместе, становится всё более симптоматичной в самых разных разрезах современной действительности.

Фрагментарно-коллажный тип организации наблюдается практически всюду — в современной литературе и поэзии, фильмах и театральных Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 постановках, живописи и архитектуре, в культурной и социальной среде, в исчезновении художественных школ и фаворитов, в интернациональных отношениях и в нраве глобально доступной инфы. Чуть ли будет преувеличением сказать, что Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 децентрализация, распад иерархических отношений, плюрализм и гомогенизация — смешивание, «усреднение» — представляют собой самые общие соответствующие черты современной цивилизации. О том же молвят исследователи социо-экономических процессов:


Ускорение делает центрально-маргинальную структуру, как её именуют Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 некие экономисты. Когда она делается чрезвычайно большой для инициативы и управления из центра, её участки начинают отделяться и создавать собственные центрально-маргинальные системы... Электрические скорости порождают центры всюду. Периферия исчезает на нашей Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 планетке. [28]


За несколько десятилетий устойчивая обозримая актуальная среда немыслимо расширилась, усложнилась и фрагментиро-валась. Человек, пытающийся постигнуть порядок в этой новейшей реальности, отыскать в ней своё место, оказывается перед лицом хаоса, ощущает себя Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 брошенным в бурный поток, в каком не за что ухватиться и нет пути вспять.

Глупо пробовать справиться с хаосом средством обычных понятий символически важной формы, иерархии и соподчинения. Хаосом можно завладеть Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 только средством структуры — упорядочивания сочетаний частей, утративших свою ценность и значение. Структура стала для композиторов основным предметом хлопот — последним прибежищем организующей силы ума и последним оправданием существования искусства. В представления Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 о жизни, правильно уже не постижимой, она обещала внести хотя бы абстрактный порядок.

Но даже абстрактные элементы могут сочетаться и складываться в структуру только при наличии некоего континуума. Шёнберг первым понял, что создание и восприятие Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 структур подразумевает наличие унифицированного места — «пространства 2-ух либо более измерений, в каком музыкальные идеи стают как единство»; для иллюстрации собственной мысли он прибегает к зрительному виду.




Единство музыкального места Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 просит абсолютного и целостного восприятия. В этом пространстве, как в небесах Сведенборга (обрисованных в «Серафите» Бальзака), нет абсолютного низа, направлений на право и на лево, вперёд и вспять. Неважно какая музыкальная конфигурация Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2, хоть какое движение тонов должны схватываться как взаимоотношение звуков, возникающее в различные моменты и в различных пт. [29]


Вопрос о местонахождении наблюдающего, точки, с которой тоновые структуры могут восприниматься и постигаться, Шёнберг оставляет без Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 ответа. Заместо этого он ассоциирует конфигурации, извлечённые из 12-тонового ряда, с вещественными объектами — «ножом, бутылкой, часами», — сохраняющими свою гештальтную константность и распознаваемыми независимо от их положения относительно наблюдающего. Можно представить, что создатель Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 додекафонии неразговорчиво допускал существование некоей фиксированной точки вне сведенборговского музыкального места, позволяющей принимать и распознавать тоновые структуры во различных поворотах и положениях — не только лишь в горизонтальном, поочередном, да и в вертикальном Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2, аккордовом изложении.

Сущность, но, в том, что методы восприятия вещественных объектов и звуковых построений принципно различны. Эти последние не могут наблюдаться из какой-нибудь данной точки во наружном пространстве, так как они Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 доступны восприятию исключительно в уникальном пространстве, создаваемом ими самими. Звуковые структуры это не созвездия, опознаваемые в различных положениях и в различных точках небесного свода. Слушатель неспособен не только лишь соотносить, но даже различить Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 «тоновые созвездия», пока очерченное ими специфичное место не «втянет» его в себя и не станет его местом.

* * *

Музыкальное место представляет собой специфично западную делему, и его история имеет начало. Оно Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 не существует в монодийных музыкальных культурах, в доставляемом ими опыте просветления, освобождения из темницы эго, восстановления духовной целостности. Место появляется совместно с ситуацией, в какой человек, обнаруживший свою отъединённость, пробует средством музыки ориентироваться в окружающем Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 его мире и отыскать своё место в нём. В сакральном пространстве




полифонии человек оказывался перед потаенной Божьего гнева, мудрости и милосердия, склонялся в смирении и покаянии и обретал удовлетворенность приобщения и очищения Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2.

Опьяняющим было открытие возможности музыки портретизировать человечий мир событий во различных обстоятельствах — мифологических, исторических, реальных и воображаемых, — страстей, чувственных восприятий, конфликтов, мысли. И хотя повествования о событиях, разыгрывавшихся в этих Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 музыкальных ландшафтах, с течением времени становились всё более трагичными, безысходными, устрашающими, композиторов и слушателей вознаграждало сознание того, что в музыкальных отражениях мир всё же сохраняет ясные очертания, направленность и логику, не лишён смысла, опирается Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 на незыблемые ценности.

В музыкальных воссозданиях антропоцентрического мира ещё находится чувство стойкости: тут можно концентрироваться на рельефных связных мелодических идеях, держаться за путеводную нить тонально-гармонического развития, в хоть какой момент Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 знать своё место в развёртывающейся перспективе.

С разложением этих формообразующих причин исчезало и чувство стабильности. Описанное Шёнбергом музыкальное место лишено не только лишь обычных «путевых знаков», но даже кардинальных точек верха Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 и низа и связанного с ними чувства веса, тяжести, земного тяготения, лежащего в базе пространственного опыта человека. В создаваемом им состоянии невесомости речь может идти даже не о неустойчивости (предполагающей свою противоположность, устойчивость), но Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 об абсолютной неопределённости и потере ориентации.

Шёнберг сделал, а его последователи (сначала, Веберн) развивали музыкальную систему, структурно изоморфную мироощущению западного человека 2-ой половины XX века. На долю послевоенных поколений юных Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 композиторов осталось убрать следы структурной симметрии — обеспечить абсолютную необратимость и непредсказуемость движения музыки.

Сверхорганизованная музыка, музыка варианта, импровизация без опоры на какую-либо модель приводят к трудноразличимым результатам. Композитору более нечего сказать от Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 собственного лица. Сейчас он лицезреет свою задачку в разработке способностей. Серьёзному слушателю, предоставленному себе, остается отбирать, обособлять и сочетать звуковые элементы, строя из их своё личное музыкальное место точно так же Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2, как он строит личный мир собственных вкусов, убеждений и воззрений о мире, в каком он живойёт.





ПРИМЕЧАНИЯ

1 Ananda K. Coomaraswamy. The Transformation of Nature in Art. Dover Publications (New York, 1934), p. 3 (последующие ссылки — в тексте)

2 Цит Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 по : John Meiendorff, ^ St Gregory Palamas and Orthodox Spirituality. St. Vladimir's Semmary Press (New York, 1974), pp. 21-22

3 Ibid., p. 23

4 The Confessions of St Augustine, Book X, Chapter ХХХШ.

5 John Meiendorff, op Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2. cit., pp. 24,29

6 Ibid., pp. 59-60

7 Ibid., p. 62

8 Marius Schneider. "Primitive Music." ^ The New Oxford History of Music, vol. 1, pp. 45-46

* published in Leipzig, 1921

9 O. Gosvami. The Story of Indian Music. Asia Publishing House Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2, Bombay, Calcutta, New Deli, Madras, pp. 3-4

10 Ibid., pp. 291-292

11 Roger Reynolds. Mind Models: New Forms of Musical Experience. (New York, 1975), p. 221

12 John Blacking. ^ How Musical Is Man? University of Washington Press (Seattle Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 and London, 1973), p. 27

13 Ibid., p. 110

14 Alec Harman. Mediaeval and Early Renaissance Music. Man and His Music, vol. 1. Barrie and Rockliff (London, 1954), p. 108

15 Ibid., p. 110



16 Johan Huizinga. ^ The Waning of the Middle Ages. Doubleday and Company Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2, Inc. (Garden City, New York, 1954), pp. 67,123-124

17 Ludwig von Bertalanfly. "Perspectives in Art and Science." Perspectives on General System Theory. George Braziller (New York, 1975), pp. 36-37

18 Gustave Reese. ^ Music in the Middle Ages Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2. (New York, 1940), p. 115

19 Harvard Dictionary of Music (Willi Apel, ed.) 2nd ed. (London, 1973), p. 167

20 Curt Sachs. The Commonwealth of Art. W. W. Norton and Company (New York, 1946), pp. 252-253

21 См. прим Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2. 13 к 3-й главе

22 И.И.Иоффе. Мистерия и опера (германское искусство XVI-XVIII вв.). Ленинград, 1937, ее. 34, 35, 41

23 Alec Harman, Anthony Milner. ^ Late Renaissance and Baroque Music. Man and His Music, vol. 2. Barrie and Rockliff (London, 1962), p Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2. 129

24 Приведено в кн.: Charles Burney, General History of Music from the Earliest Ages to the Present Period (London, 1776-1789). Harcourt, Brace and Company (New York, 1936), vol. 1, pp. 147-148

25 П.А.Флоренский. Оборотная перспектива Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2». Сб. Труды по знаковым системам, вып. III. Тарту. 1967. с. 385

26 Rene Leibowitz. ^ Schoenberg and His School. A Da Capo Paperback (New York, 1975), p. 109

27 Ibid., p. 190

28 Marshall McLuhan. Understanding Media: the Extensions of Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 Man. A Signet Book (New York, 1964), pp. 91-92

29 Arnold Schoenberg. "Composition with Twelve Tones" (1941). Style and Idea (New York, 1950), p. 113



Глава девятая: Заключение

^ "Передвигающийся ОБРАЗ ВЕЧНОСТИ”

Общеизвестно, что наше интуитивное чувство длительности музыкальной пьесы ненадёжно Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 и обычно неверно. По то причинам, одно и то же сочинение кажется в одних случаях нескончаемо длинноватым, а в других очень маленьким. Оценки дли тельности определённой пьесы в группе слушателей в схожих Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 критериях бывают так абсурдно противоречивыми, что появляется искушение счесть их случайными гипотезами.

Одна из немногих узнаваемых попыток экспериментально установить соотношения меж беспристрастной продолжительностью и её личной оценкой была предпринята сначала 20-х годов Беляевой-Экземплярской Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2. [1] Для испытуемых исполнялись три прелюдии Скрябина — любая проигрывалась трижды, и этот опыт повторялся с перерывами два раза. После чего испытуемым предлагалось оценить длительность каждой прелюдии в минутках и секундах Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2. Результаты сведены в таблицу.







В ошибках личной оценки длительности прелюдий нет ничего внезапного, но поразительно то, что в каждом отдельно взятом случае слушатели ошибались в сторону как переоценки, так и недооценки на несколько сот процентов Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2.

Более поздние опыты давали схожие результаты, хотя в их ошибки и не достигали настолько необыкновенных размеров. Это, по-видимому, разъяснялось другим, не специфично музыкальным подходом к дилемме. Роберт Орнстайн [2] использовал в собственных Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 опытах электронно генерируемые сигналы различной трудности, а не музыку либо какой-нибудь другой осмысленный звуковой материал, а в обрисованных Томасом Феем [3] опытах по исследованию личной оценки протяжённости временных процессов музыке уделялось Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 малое внимание.

Неадекватность оценок продолжительности пьесы, разумеется, разъясняется некоторыми личными абберациями восприятия, о которых можно только строить гипотезы. Задачка ещё более усложняется тем, что эти аберрации не только лишь носят личный Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 нрав, да и отличаются последней непостоянностью. Всё это делает результаты их экспериментального исследования очень ненадёжными. Почти все находится в зависимости от постановки, способов выполнения и обработки экспериментальных данных. В этом смысле, любительские Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2, небережно поставленные и проф, кропотливо контролируемые опыты могут дать идиентично обманчивые результаты. Не следует упускать из виду и то, что уникальность, невоспроизводимость каждого отдельного акта музыкального восприятия делает неосуществимым скопление массива данных Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2, нужного для статистической обработки.



Навязывается предположение: «что если минутки и секунды, которыми оперируют и испытуемые, и исследователь, относятся к восприятию не времени, как такого, а чего-то другого?».

Философы и философски мыслившие Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 психологи прошедшего были поближе к разгадке феноменов и парадоксов восприятия временных процессов, чем современные экспериментаторы. Так Беркли, прямо за Гоббсом и Локком, представил, что продолжительность определяется количеством заполняющих её мыслях либо Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 действий. На это последовало возражение со стороны его современника Томаса Рида:


Я более склонен считать, что справедливо нечто прямо обратное. Когда человека терзает боль либо ожидание, он чуть пи может мыслить о чем-либо, не Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 считая собственного мучения; и чем более этот единственный предмет обладает его мозгом, тем длиннее кажется время. С другой стороны, когда он увлечён развеселой музыкой, приятной беседой либо живой игрой разума, имеет Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 место, по-видимому, очень стремительная последовательность мыслях, но время кажется очень маленьким. [4]


Невзирая на видимое расхождение, оба философа правы, и 2-мя столетиями позднее Уильям Джеймс попробовал примирить их взоры. Он Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 писал:


Вообщем говоря, время, заполненное различными и увлекательными впечатлениями, кажется маленьким при его проживании, но длинноватым в воспоминании, тогда как пустой отрезок времени кажется длинноватым при его прохождении, но маленьким при ретроспективном взоре Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 на него. [5]


Вобщем, тут появляется новенькая загадка: ведь, вспоминая пустое время как очень куцее, мы помним также, каким долгим оно казалось; а вспоминая, каким долгим и емким нам казалось насыщенное впечатлениями Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 время, мы, все же, помним, как стремительно оно промелькнуло. Как два настолько несходных вида 1-го и такого же отрезка времени могут сосуществовать в памяти?

Новые экспериментальные исследования чуть ли растолкуют эту внутренне противоречивую Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 двойную систему оценки. Ключом к ней быстрее может послужить теоретический анализ акта музыкального восприятия. Его следует осознать как продукт взаимозависимостей меж определёнными переменными факторами, используя наблюдения, скопленные поколениями музыкантов, в том числе самонаблюдения, и Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 поболее общие суждения об опыте переживания человеком времени и продолжительности.



Акт восприятия музыкального времени комфортно представить в виде концептуальной модели взаимозависимости меж главными переменными. Таковы беспристрастная продолжительность данного акта Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 восприятия (Т) и шкала, по которой эта продолжительность лично оценивается (t). В согласовании с принципом линейности времени, предполагаемым количественными измерениями и суждениями, эти переменные представлены прямыми. Эти прямые встречаются под неким углом (а Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2), так как, в силу расхождений меж реальной продолжительностью и её оценкой, они совпадают исключительно в начале координат, в «нулевой момент» (0). Оценку абсолютной продолжительности (Т) — её проекцию на ось (t), одно из измерений Восьмая. Интерьеры есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам - страница 2 лично воспринимаемой продолжительности — будем именовать

vospalenie-mindalin-angina.html
vospalenie-obshie-polozheniya-ekssudativnoe-vospalenie.html
vospalenie-uha-otit-mastoidit.html